Шестнадцатого марта 1973 года в маленьком шахтерском поселке Ждановка Донецкой области появилась на свет Алевтина Томазовна Кахидзе – девочка с грузинскими корнями, чья жизнь превратилась в палитру смелых цветов современного украинского искусства. От первых эскизов в пыли рудников до глобальных биеннале, ее путь полон вызовов, потерь и триумфов, где феминизм переплетается с войной, а рисунки оживают растениями в "Взрослом саде". Сегодня, в 2026 году, она не только куратор и перформансистка, но и исполняющая обязанности директора Киевского государственного художественного лицея имени Тараса Шевченко, продолжая вдохновлять новые поколения.
Ее творчество – это не просто полотна или инсталляции, а острый комментарий к потребительству, гендерным ролям и травмам оккупации. Проект Клубника Андреевна, посвященный маме, которая погибла на блокпосте 2019-го, разрывает сердце деталями обыденности в ДНР. А рисунки "Я все еще рисую эту войну", которые в 2025-м попали в топ Artforum, превращают боль в устойчивость. Алевтина живет в Музычах под Киевом, где ее резиденция для художников стала маяком мира.
Эта женщина, посолеса толерантности от ООН с 2018-го, лауреат премии Малевича, доказывает: искусство – оружие против насилия. Ее истории о растениях, прорастающих сквозь руины, шепчут о надежде, будто первые весенние побеги в донецкой почве.
Детство в Ждановке: корни среди рудников и грузинских сказок
Ждановка, серый поселок на Донетчине, где угольная пыль оседала на веерах грез, стала колыбелью для Алевтины. Родившаяся в семье с грузинскими корнями – отец или родственники несли в крови кавказскую страсть к жизни, – она впитывала контрасты: советскую серость и таинственные грузинские истории. Весенний ветер из шахт шептал первые эскизы, а двор становился холстом для детских рисунков.
Хаос 1990-х, распад СССР, экономический крах – все это формировало ее чувствительность к переменам. Грузинское происхождение добавляло шарма: семейные праздники с хинкали и тоastsами за здоровье контрастировали с шахтерской повседневностью. Алевтина вспоминает, как первые образы – рудники, рабочие, мамины разговоры – поселились в ее блокнотах. Эти воспоминания позже вырвались в проект Ждановка, коллажи прошлого, где ностальгия смешивается с болью оккупации.
В 18 лет, в 1991-м, она покидает Ждановку, направляясь в Киев за мечтой об искусстве. Семья не радовалась: "Художница? Лучше технарь!" – но внутренний огонь победил. Этот переезд стал разрывом пуповины, рождением новой себя.
Образование: от патриархальной НАОМА до свободы в Jan van Eyck
Национальная академия изящных искусств и архитектуры (НАОМА) в Киеве стала первым серьезным испытанием. Окончила ее на магистерской в 2004-м, но с горечью критикует: натурщиц выставляли как объекты мужского взгляда, преподаватели ставили моделей для "мужской фантазии". "Всех натурщиц в Академии выставляли так, как их хотели бы видеть мужчины", - делится она в интервью. Это сформировало его феминистический взгляд.
Событие 2003-го поразило: подавая на последипломку, услышала от преподавателя: "Ты что, беременная?" – будто единственная забота женщины – материнство. Наома научила рисовать "как мужчина", но и разжечь бунт. Переход в Академию Яна ван Эйка в Маастрихте (2004–2006) стал откровением: разнообразное коммьюнити, гендер-стадиз, уважение к телу. Там она открыла себя – перформансы, видео, свободу.
- Наома: классическая графика, но патриархат как невидимое давление.
- Jan van Eyck: эксперименты, феминизм на практике, первые международные контакты.
- Результат: дипломные “Самый коммерческий проект” – рисование витрин с ценами, сатира на капитализм.
Эти годы заложили основу: от академизма до концептуализма, где каждая линия – протест.
Первые шаги в искусстве: провоцирующие инсталляции
2002 - прорыв: победа в конкурсе молодых кураторов Центра Современного Искусства NaUKMA, первая инсталляция "Приглашение в Австралию, или Музей одной истории". Неудачная виза превратилась в арт-объект – ирония бюрократии. Отсюда пошла линия потребительства: "Частная коллекция" (2008) на Крещатике, где уличные рисунки копировали витрины.
Перформанс 2006-го "Только для мужчин, или Суженый-ряженый, явись мне в зеркале" начал феминизм в ее творчестве. Перевернув гадание – женщина выбирает в свете, мужчины ждут в темноте – она разбила стереотипы. Критики Тамара Злобина отчисляет украинский фем-арт.
2010-й: "Я опаздываю на самолет, на который невозможно опоздать" - полет на частном борту за грант Ахметова. Потребительское желание достигло пика, но с иронией: искусство как комментарий элите.
Феминизм Кахидзе: выбор, провокация, равенство
Феминизм для нее – не лозунги, а практика: "Знать себя, выбирать без манипуляций". Серия роликов из 44 "Нет" на вопрос о детях - удар по репродуктивному давлению. Construct Gender (2020) для HeForShe: гендерный IQ-тест, где мужчины учатся эмпатии.
Она рисовала домашний труд соседки, уставая не от пылесоса, а от неровности. С мужем Владимиром Бабюком – партнерством: год не делилась планами, чтобы отстоять голос. Теперь спорят на равных.
- Перформансы: переворачивание ролей.
- Инсталляции: видимость невидимого насилия.
- Образование: преподавание терпимости.
Ее феминизм инклюзивный – привлекает мужчин, потому что "гендер касается всех".
Интересные факты об Алевтине Кахидзе
- Соучредитель резиденции "Расширенная история Музычей" (2008) с мужем - приняла сотни художников.
- Онлайн-издание kram.in.ua – платформа для арт-разговоров.
- Исполняющий обязанности директора художественного лицея им. Шевченко с декабря 2025-го – реформы изнутри.
- Грузинское имя Томмазовна – дань корням, где семья смешивала хачапури с борщом.
- Рисует ручкой A4 – серия Artist Draw с 2006-го, тысячи листов обыденности.
Эти детали делают ее не иконой, а живым человеком с юмором и болью.
"Клубника Андреевна": трагедия матери и лица оккупации
2014-й: мама остается в Ждановке, ДНР. Проект – рисунки и описания дня: очереди, бедность, абсурд. "Клубника Андреевна" - нежное имя для жестокости. 16 января 2019-го мать погибает на блокпосте – пуля от "перемирия". Проект обрывается, но становится памятью.
Это не просто арт – терапия горя, зеркало войны. Алевтина рисует, как растения прорываются через асфальт, символизируя устойчивость.
Садоводство как искусство: Взрослый сад в Музычах
С 2013 – поворот к природе. "Взрослый сад" - минимальное вмешательство: растения сами выбирают путь. Тоталитарная клумба – сатира на контроль. Выставки: Let The Garden Be Without War (2019), Room For Improved Futures: Adult Garden (2018).
Музычи – ее крепость: под обстрелами 2022-го осталась как мама дом. Сад – метафора мира: "Растения кровоточат зеленым соком, без крови".
| год | Выставка | Место |
|---|---|---|
| 2022 | The Generation of Women and Plants | Украинский центр, Париж |
| 2019 | Let The Garden Be Without War | America House, Киев |
| 2017 | I Still Draw о Love, Plant and Things | Бозар, Брюссель |
Источники данных: shcherbenkoartcentre.com. Эти проекты показывают эволюцию: от шопинга до сада как антивоенной утопии.
Международное признание: премии и посольство терпимости
Премия Малевича (2008) – по инновациям. Women in Arts (2023). С 2018 – посолеса ООН по толерантности: мастер-классы в Славянске, рисование с детьми. Венецианский биеннале (2019), Артефаккт Чернобыль (2020).
Ее вклад – в списке лауреатов премий, где женщины доказывают силу.
Современность 2025–2026: рисование войны и новые роли
2025-й взорвался: серии "Дневник, нарисованный в 26 км от Киева" и "Еще один день в Украине" - в топе Artforum по версии кураторки Йоанны Варши. Ненасильственная позиция садовницы: растения как вторжение, но хрупкое.
"Я все еще рисую эту войну" - на Гватемальском биеннале (ноябрь 2025 - февраль 2026), первая репрезентация Украины. Декабрь 2025: и. директора лицея им. Шевченко – реформы образования с опытом НАОМА.
В Музычах – резиденции продолжаются, проекты о памяти. Ее линии ведут вперед, прорастая сквозь боль, шепча: искусство не умирает.